политЭКономия

Нефтяные игры престолов: кина не будет?

от 22 Июня 2016 | Виктор САПОЖНИКОВ | Алматы
Нефтяные игры престолов: кина не будет?
activistpost.com

Мировой нефтяной рынок каждый день подбрасывает нам десятки противоречивых новостей. Цены на углеводороды неуверенно растут, то и дело откатываясь вниз. А новые технологии того и гляди поставят крест на всей нефтегазовой индустрии. Конечно, всех казахстанцев очень интересует, что же будет с ценами на «черное золото», ведь это основной экспортный продукт страны, от стоимости которого зависит наше благосостояние. О нефтяных делах мы продолжаем серию интервью с заместителем генерального директора АО «Казахский институт нефти и газа» Акбаром Тукаевым.

9-1.JPG
Акбар ТУКАЕВ

– Начнем с вопроса, который волнует всех казахстанцев: что происходит на мировом нефтяном рынке? Чего ждать дальше – подъема или падения?

– Разочарую пессимистов, но с февраля начался долгосрочный тренд роста нефтяных цен. Динамика средней цены Brent в этом году выглядит следующим образом: в январе было около 30 долларов за баррель, в январе – феврале – уже 32 доллара, в январе – марте – около 34, в январе – апреле – более 36, в январе – мае – более 38 долларов. По итогам полугодия ожидается около 40 долларов. А в целом по 2016 году будет 45 и выше, что существенно отличается от доминировавших совсем недавно прогнозов о 10–20 долларах.

– Неужели все так радужно?

– Естественно, рынок не такая простая вещь, чтобы ежемесячно прибавлять по 2 доллара к цене. Вполне возможны периодические отклонения в ту или иную сторону. К примеру, сейчас сильное негативное влияние на биржевые настроения оказывают всплески роста индекса доллара США и раздувание пессимистического настроя вокруг взаимоотношений Великобритании и ЕС. Позже будет поднята тема сезонного роста добычи в Саудовской Аравии, ОАЭ, Канаде, Нигерии и ряде других крупных нефтепроизводителей. При цене WTI более 50 долларов за баррель оживится добыча из труднодоступных мест: низкопроницаемых коллекторов, включая сланцевые. Будут попытки раздувания паники вокруг отдельных макропараметров ведущих нефтепотребляющих стран либо событий, подобных изменению базовой ставки в США, или программ количественного смягчения в Европе. Нельзя забывать политическую и спекулятивную составляющую цен и другие аспекты.

– Это довольно внушительный список. А что будет поддерживать нефтяные цены?

– Есть группа очень серьезных факторов, которая не даст просесть нефтяному рынку очень низко и будет при любом стечении обстоятельств в этом году и в следующем толкать цены вверх. Назову только основные.

Во-первых, биржевые «медведи» (играющие на понижение) до сих пор переживают последствия нокдауна, который они испытали в феврале от неожиданной консолидации ведущей части нефтяного сообщества мира, продемонстрированной через идею о заморозке добычи. Сейчас биржевой параметр Net long positions по нефтяным фьючерсам и опционам на Лондонской бирже выше уровня января на 92%. Число открытых позиций в нефтяных опционах, ориентированных на цену 100 долларов за баррель и выше к декабрю 2020 года, составляет более 14 тысяч.

Во-вторых, продолжается рост мирового спроса на нефть. По самым сдержанным прогнозам, потребление нефти на планете в 2016 году достигнет 96 млн баррелей в сутки, что, к примеру, на 5 млн больше, чем в 2012 году. При этом в нынешнем году на третье место в мире по спросу на нефть вышла Индия, оттеснив Японию. Тем самым укрепляется связь нефтяного рынка с ведущими развивающимися странами, которые в отличие от ОЭСР демонстрируют более высокие темпы экономического роста.

В-третьих, начинают ощущаться последствия сильнейшего падения инвестиций в сферу разведки-добычи нефти. Если в 2011–2014 годах объемы мировых вложений составляли 600–700 млрд долларов, то в 2016-м ожидается не больше 500 млрд. В результате сегодня средний уровень восполнения запасов по 80 ведущим нефтяным корпорациям мира составляет только 75%. А в целом по глобальной отрасли сейчас самый низкий показатель восполнения запасов за последние 64 года.

В-четвертых, только за последние полтора года число действующих буровых установок в мире сократилось более чем в два раза. На Ближнем Востоке этот параметр снизился на 7%, в Европе – на 26%, Африке – на 31%, Латинской Америке – на 46%, Северной Америке – на 85%.

В совокупности эти факторы уже начали нейтрализацию проблемы превышения объемов добываемой нефти над показателями потребления, которая в 2015 году достигала 3 млн баррелей в сутки. Во втором полугодии разница будет не более 1 млн баррелей в сутки, что уже не так критично. А в 2017 году эта проблема будет полностью решена.

– Но ведь страны-производители в итоге не подписали соглашение в Дохе?

– Специфика текущего нефтяного рынка в том, что ему иногда и не нужны четко оформленные соглашения. Важен посыл. Ведь мировое сообщество было абсолютно уверено, что Саудовская Аравия, Россия, ОАЭ и Венесуэла не могут выступить с единой инициативой. Тем большим был шок для бирж, когда в феврале прозвучала инициатива о заморозке добычи. Сейчас биржи четко осознали: в критической ситуации нефтепроизводители могут выступить единым фронтом, а это меняет расклад.

Как бы мы не критиковали ОПЕК, но надо понимать, что этот картель за прошедший год снизил объем экспортных нефтяных доходов на 350 млрд долларов. Как бы мы не относились к Саудовской Аравии, но при низких ценах на нефть уровень ее госдолга к 2020 году может вырасти с 2 до 33% к ВВП. Про значимость нефтяных цен для России и так все прекрасно знают.

Инициатива о заморозке уже вернула нефтяные цены на приемлемый уровень. В случае изменения конъюнктуры этот инструмент снова используют.

– А как же Иран, который вернулся на мировой рынок и не присоединился к соглашению о заморозке?

– Вопрос возвращения Ирана начал активно воздействовать на нефтяные цены начиная со второй половины 2015 года. По моим оценкам, уже в четвертом квартале 2015-го порядка 10% снижения мировых цен было завязано на Иране. То есть часть «иранского» фактора уже была отыграна еще в том году.

Второй момент был связан с тем, какую планку поставит Тегеран для возвращения. В 2014–2015 годах Иран добывал 2,7–2,8 млн баррелей в сутки. Планка для 2016 года могла быть и 3,7–4 млн (как в 2010–2011 годах) и 5,5 млн (как в 1970-е годы). Иран выбрал 4 млн.

Третий момент: была истерия по поводу резкого дополнительного вброса в первый месяц со стороны Ирана порядка 1 млн баррелей в сутки. Фактически же Иран в 2016 году каждый месяц прибавляет к добыче в среднем 150 тысяч баррелей в сутки, то есть траектория роста производства более-менее сглажена.

И наконец, по итогам мая Иран достиг уровня в 3,6 млн баррелей в сутки и заявил, что готов присоединиться к совместным потенциальным действиям по контролю над добычей.

– Нефтяные компании в последние два года серьезно снизили инвестиции в освоение новых месторождений. Может ли это привести к дефициту нефти в будущем?

– Может. И это будущее не так уж и далеко. События последних лет сократили инвестиции в Upstream (разведка-добыча) на 20%, в том числе в новые проекты – на 40%. Если в последнее десятилетие каждый год ввод новых мощностей в мире составлял не менее 6 млн баррелей в сутки, то в 2015 году – только 3 млн.

Это ведет к тому, что уже через три – пять лет мир начнет сталкиваться с недостатком предложения. А к 2030 году, по мнению ряда аналитических структур, дефицит мировых поставок может превысить 4 млн баррелей в сутки.

– Значит ли это, что пресловутое соотношение спрос – предложение будет толкать цены вверх?

– Абсолютно верно. Совсем недавно, в мае, управление энергетической информации США дало очень яркий вариант прогноза – 252 доллара за баррель смеси Brent в 2040 году. И это в ценах 2013 года! То есть в номинале будет под 300 долларов.

В свою очередь, такие прогнозы означают, что возвращение к 100-долларовой планке тоже не за горами. Такой ценовой реализм базируется на том, что мировой спрос уже к 2020 году достигнет 100 млн баррелей в сутки, к 2030-му – 110 млн, к 2040-му – 120 млн. Сравните с 60 млн в 1980-е годы.

Во-вторых, все существенные запасы нефти на планете до глубины 5–7 км уже разведаны. Дополнительные ресурсы потребуют более существенных затрат, а это окажет влияние на глобальную себестоимость.

В-третьих, сегодня в мире не так много прогрессирующих в плане добычи нефтепроизводителей. Сейчас только 40 стран имеют показатели добычи свыше 10 млн тонн в год. И у трети государств из этого списка «плато добычи», возможно, уже пройдено. На мой взгляд, сюда можно отнести Норвегию, Великобританию, Малайзию, Мексику, Данию, Румынию, Аргентину, Габон, Австралию, Индонезию и т. д.

– А как же сланцевые ресурсы. Продолжит ли сланцевая нефть оказывать негативное влияние на мировой рынок?

– Я думаю, что негативное влияние сланцевой нефти постепенно исчерпает себя.

Во-первых, в настоящее время финансовое состояние американских компаний плачевное. Порядка 90% текущей добычи просто идет в зачет финансовой задолженности банкам. 15% компаний находится в состоянии дефолта. А еще год назад было только 2%. К примеру, один из лидеров сланцевой революции опубликовал отчет за первый квартал текущего года: наличные средства – 16 млн долларов, задолженность – 13 млрд долларов.

Второй момент, ренессанс добычи тоже будет не взрывным, а также как у Ирана – постепенным. За последние пять лет добыча в США возросла на 5 млн баррелей в сутки. Вместе с тем и внутреннее потребление в США выросло на 1 млн баррелей в сутки, и мировой спрос на нефть растет на 1,3 млн баррелей в сутки в год и более.

С учетом того что в среднесрочной перспективе мир может столкнуться с нехваткой предложения, возвращение сланцевой добычи уже не будет таким негативным фактором, как в начале 2010-х годов, а будет одним из многих источников восполнения мирового спроса.

– Многие эксперты называют 60–80 долларов за баррель справедливой ценой. Какую планку вы считаете обоснованной?

– В целом такие взгляды оправданы. Да, порядка половины мировой добычи имеет себестоимость ниже 30 долларов за баррель. Но другая половина, включающая более труднодоступную разработку либо зрелые месторождения с длительным сроком эксплуатации, тоже очень важна для мирового рынка. И в настоящее время уровень общемирового желательного баланса находится в диапазоне 70–80 долларов.

Вместе с тем надо отдать должное событиям 2015–2016 годов, которые позволили нефтепроизводителям более трезво оценивать свои возможности и воскресить забытую работу по оптимизации затрат. Цена в 120 долларов за баррель, конечно, была очень удобна добывающим странам, но она отодвинула на задний план вопросы реальной эффективности.

– Цены на нефть наконец вернулись к 50 долларам за баррель. Как нынешняя стоимость нефти сказывается на отечественных нефтяных компаниях?

– Наша нефтяная отрасль, создавшая финансовые возможности для всего социально-экономического развития страны в годы независимости и сформировавшая «подушку безопасности» для экономики республики в виде Национального фонда, очень тяжело перенесла недавнее падение мировых цен. Вместе с тем текущий уровень цен тоже еще не подарок.

Да, практически во всех отечественных компаниях проведена огромная работа по пересмотру затрат, причем без существенного сокращения работников, по совершенствованию технологической политики. Да, для половины нефтедобычи Казахстана 50 долларов за баррель – это приемлемый уровень. Но для второй половины – это чрезмерно близко к себестоимости. Кроме того, специфика действующего налогового законодательства нашей страны в том, что после 50 долларов существенно возрастает уровень налоговой нагрузки. Поэтому, считаю, что чем лучше государство сейчас поддержит нефтегазовую отрасль Казахстана, тем больше отрасль вернет экономике страны в последующем, при возврате ценовой планки к 70–80 долларов за баррель.

– Сегодня очень большие деньги вкладываются в возобновляемые источники энергии. Значит ли это, что в ближайшие 10–20 лет потребление нефти начнет падать?

– В этом вопросе не все так просто, как может показаться и как это часто описывается. Общими словами о ветре, солнце и т. д. очень много говорят уже несколько десятилетий. Но любую конкретную информацию о росте или строительстве новых энергогенерирующих мощностей надо обязательно соотносить с совокупными показателями по энергоресурсам. Совсем недавно в Казахстан приезжал министр энергетики одной из ведущих стран мира и активно рассказывал о том, что углеводороды себя изживают, что бурно развиваются возобновляемые источники энергии. Прошло некоторое время, и министерство нашего гостя опубликовало следующие данные по своему государству: 40% электроэнергетики базируется на угле, 30% – на нефтепродуктах и газе, 22% – на атоме. И где здесь превалирующая роль возобновляемых источников?

Безусловно, мир когда-то придет к лидирующим позициям новых источников энергии. Но этот процесс будет длительным. Судите сами, в настоящее время в США стоимость строительства 1 киловатта электроэнергетических мощностей составляет: для мазута и газа – 700–900 долларов, ветра, солнца и геотермальных источников 2–4 тысячи долларов.

Практически все последние прогнозы солидных и известных организаций, занимающихся мониторингом глобальных показателей по энергоносителям, говорят о том, что в ближайшие 20 лет серьезных изменений роли нефти и газа не произойдет. Усредненный прогноз доли нефти и газа в структуре мирового энергопотребления в 2040 году составляет 56%, что не особо отличается от текущего уровня. Более того, это означает, что в условиях возрастающего энергопотребления мира спрос на нефть будет продолжать расти, как он это делал почти все последние 50 лет.

Даже двукратное падение цен на углеводороды в 2015 году не изменило статуса нефти в качестве главного мирового товара. Среднедневная стоимость длинных позиций на нефть на Нью-Йоркской бирже составляет около 15 млрд долларов, значительно опережая совокупные показатели зерновых и всех металлов, кроме золота.

– А как же электрокары, которые вроде должны уже скоро вытеснить бензиновые автомобили?

– В этом вопросе тоже желательно более четко соотносить цифры. Например, заявлено, что мировой парк электромобилей и гибридов в 2020 году составит 20 млн единиц. Звучит очень внушительно! Много и взахлеб говорят о новом виде транспорта, который вот-вот заменит все другие.

Между тем не указывается, что общее число легковых автомобилей в мире в 2020 году будет более 1 млрд 200 млн единиц. То есть эти 20 млн электрокаров и гибридов будут занимать только 2%. При этом на самом деле основная доля в упомянутых 20 млн придется на гибриды, которые вовсе не являются автономными от нефти или газа конструкциями.

Текущий парк традиционных автомашин в 1 млрд единиц тоже никто быстро не отправит в утиль. По данным Международной организации автопроизводителей, спрос на обычные авто еще очень далек от исчерпания. Сейчас в мире производится в год более 90 млн бензиновых и дизельных автомашин.

Массового закрытия заводов традиционных авто тоже не наблюдается. В том же Китае, называемом базой для развития электрокаров, совсем недавно в мае в Тяньцзине началось строительство обычного завода «Фольксваген» стоимостью 3 млрд долларов.

Да, в долгосрочной перспективе возможно некоторое снижение производства бензиновых машин. Но лишь за счет роста дизельных, газомоторных и гибридных. При всем уважении к электромобилям, им еще предстоит пройти долгий путь, пока они составят конкуренцию в легковом транспорте. А ведь есть еще грузовой автопарк, который сейчас составляет более 200 млн единиц.

– А как же Норвегия, которая рассматривает вопрос о запрете бензиновых автомобилей с 2025 года?

– Здесь надо опять возвращаться к теме соотношения конкретных цифр. Во-первых, население Норвегии в 5 млн человек – это отнюдь не весь мир.

Во-вторых, Норвегия прошла свое плато добычи нефти. В конце ХХ века там производилось около 3,4 млн баррелей в сутки. Сейчас на 43% меньше.

В-третьих, территория страны составляет 385 тысяч кв. км. Это меньше площади нашей Карагандинской области.

Конечно, когда государство имеет компактную территорию и солидный финансовый фонд, оно может в достаточно сжатые сроки развивать инфраструктуру. Но для большинства государств остального мира это будет проблематично.

– К чему же надо готовиться нефтяной отрасли Казахстана в долгосрочной перспективе?

– Я далек от мысли, что не надо развивать другие отрасли экономики страны, но вот углеводородный потенциал Казахстана еще только пополняется, а возможности его использования только расширяются.

Как я говорил выше, спрос на нефть в мире будет расти еще минимум 30 лет. Да, грядут существенные технологические изменения глобального масштаба. Но именно за счет применения таких коренных промышленных новшеств, как 3D-принтинг, снижение массы конструкций и т. д., потребление в мире, например, базовой продукции нефтехимии достигнет к 2040 году более 1 млрд тонн. Потребление бензола и параксилола, этилена и полипропилена по сравнению с текущим уровнем возрастет в среднем в два раза и более. То есть если и будут в ближайшие пару десятков лет изменения в структуре использования нефти, то только за счет роста ее применения в новых экономических секторах.

Вместе с тем обеспеченность нефтью на срок более 40 лет зафиксирована сейчас только у девяти государств с объемами добычи свыше 1 млн баррелей в сутки. И Казахстан находится в этом списке.

В настоящее время мы обладаем доказанными запасами нефти в 30 млрд баррелей. Кроме того, есть оценки, что запасы сланцевой нефти в Казахстане составляют более 10 млрд баррелей. Еще больший вклад в ресурсный потенциал страны может внести проект «Евразия», который может кратно увеличить ресурсный потенциал углеводородов в стране.

Таким образом, при внимательном отношении к отечественной нефтегазовой отрасли, при поддержке комплекса в трудные времена казахстанская нефть способна вернуть сторицей все вложенные усилия. В условиях растущего мирового спроса наше государство превратится в сверхзначимого игрока нефтяного рынка, способного более активно влиять на процессы ценообразования, что в свою очередь отразится на социально-экономическом развитии республики.

– Так вы не верите в «закат нефтяной эпохи»?

– Прошло уже 140 лет с первого официального заявления о таком, скажем так, «сценарии». На этом поприще уже отличились многие известные лица. В конце 1970-х годов даже президент США сообщал, что нефть доживает последние дни.

Но история показывает, что реальность оказывалась каждый раз другой. Нефтяная отрасль продолжает жить и функционировать, и рекорд долгожительства будет за ней! 

Версия для печати Просмотров: 1146
  • Вставить в блог
  • Поделиться
  • 0 Рекомендовать